Долги ИИ прячут за кадром, и это уже пахнет 2008-м

Американская ИИ-стройка потянет на 10,3 трлн долларов до 2032 года, и это уже больше, чем любой прежний индустриальный бум страны. Такие цифры даёт свежая работа профессора Колумбийского университета Стейна ван Ниувербурга. В пересчёте на долю ВВП это 3,6 процента в год. И получается, что ИИ почти на две трети обгоняет даже железнодорожный бум XIX века.

Стройка, каких страна ещё не видела

Масштаб проще всего почувствовать в сравнении с прошлыми эпохами. В долях ВВП нынешняя ИИ-стройка тянет на 3,6 процента в год — против 2,24 процента у железных дорог 1870–1890 годов и всего 0,66 процента у канального бума 1836–1841 годов. То есть рельсы, которые в XIX веке перекроили всю американскую экономику, по относительному весу отстают от дата-центров почти на две трети. Обгоняет ИИ и бумы хайвеев и телекома.

Оценку в 10,3 трлн до 2032 года дал профессор Колумбийского университета Стейн ван Ниувербург; для калибровки — Goldman Sachs оценивает вклад ИИ-стройки скромнее, в 1,9 процента ВВП на 2026 год, так что 3,6 процента — это верхняя, самая громкая планка, а не единственная цифра на столе.

Больше рельсов и хайвеев

Откуда столько денег? Тут и начинается главное. Своих запасов у Amazon, Microsoft, Alphabet и Meta уже не хватает — больше половины капитала придётся занимать на стороне. Суммарные капзатраты пяти крупнейших облачных компаний оцениваются примерно в 4,2 трлн.

По оценке Morgan Stanley, из ближайших 2,9 трлн на вычисления (до 2028 года) внешними будут около 60 процентов. Собственный кэш техгигантов, каким бы огромным он ни был, эту стройку в одиночку не тянет — впервые за долгое время им приходится идти за деньгами наружу.

Кто даёт деньги на дата-центры

За словом «внешний капитал» скрывается целая конструкция, и её стоит разложить. Внешние деньги делятся примерно на 60 процентов акционерного капитала и 40 процентов долга. Внутри долговой части частные кредиторы (private credit) дают порядка 800 млрд, корпоративный долг — около 200 млрд, структурное финансирование — ещё около 150 млрд.

Показательно, что заметную роль тут играет именно частный кредит — деньги фондов и небанковских игроков, которые регулируются мягче банков. Наглядный пример того, во что всё это выливается на земле, — дата-центр Meta Hyperion: объекты такого размера и превращают триллионы из таблиц в бетон, землю и подстанции.

Знакомый запах 2008-го

Тут и кроется тревога. Чипы гиганты оплачивают своим кэшем, а здания и электростанции вешают на отдельные компании с огромными долгами, которые в балансах почти не видны. Хотя вынести здания и электростанции в отдельные компании — не хитрость, а обычное проектное финансирование.

Долг легально не садится на баланс техгиганта, поэтому регулятор видит сумму стройки, но не всю реальную закредитованность. Именно поэтому аналитики предупреждают: схема занижает реальный левередж на уровне активов — то есть настоящая долговая нагрузка спрятана на этаж ниже, чем смотрит наблюдатель.

Но Ван Ниувербург идёт дальше простой констатации и прямо сравнивает эту непрозрачность с ипотечным кризисом 2008 года. Параллель не в том, что ИИ-компании плохи, а в самом механизме: тогда риск тоже был раскидан по структурам, которых не было видно в основных балансах, и именно невидимость, а не размер долга сама по себе, сделала обвал таким внезапным. Стройка века едет вперёд — но едет в долг, и часть этого долга по конструкции остаётся вне поля зрения.

Что здесь юридически чисто, а что тревожит

Важно не свалить всё в кучу «обмана». С точки зрения права вынос активов в отдельные проектные компании (SPV, special purpose vehicles) — абсолютно легальный и давно принятый инструмент: так финансируют электростанции, аэропорты, трубопроводы по всему миру. Долг такой структуры по правилам бухучёта действительно может не консолидироваться на баланс материнской компании, если формально она этой структурой не контролирует риски целиком. Нарушения тут нет — есть законная оптимизация отчётности.

Проблема лежит не в законности, а в прозрачности. Регулятор и инвестор видят «сумму стройки», но не собранную воедино реальную закредитованность всей связки. Ровно на этом стыке — «формально всё по правилам, но общей картины не видно» — и строится тревожная аналогия с 2007–2009 годами: тогда тоже ничего откровенно незаконного в самой секьюритизации не было, а системный риск накопился именно в слепой зоне отчётности.

Практический вопрос на будущее — не «накажут ли кого-то сейчас» (наказывать пока не за что), а не потребуют ли регуляторы раскрывать такие внебалансовые обязательства плотнее, если масштаб продолжит расти. Пока же ответственность за оценку скрытого левереджа целиком лежит на том, кто даёт деньги, — а не на том, кто их привлекает.