Foursquare продали, но акционеры ничего не получили

Dennis Crowley, сооснователь и первый гендиректор Foursquare, публично признал неприятное: на продаже компании акционеры не заработали ничего. Ни держатели привилегированных, ни владельцы обычных акций не увидели ни цента возврата — об этом он написал в своём блоге. В прошлом месяце платформу геоданных забрала рекламная adtech-компания Infillion; как говорится в сообщении о сделке, объявили её 18 сентября, а сумму не раскрыли.

411 миллионов, а на выходе ноль

Как компания, привлёкшая больше 411 млн долларов инвестиций, пришла к такому финалу? Бизнес ведь не был провальным: после разворота к корпоративным клиентам Foursquare несколько лет подряд делал выручку свыше 100 млн долларов, а его база — более 100 млн точек интереса в 200 странах и 16 млрд проверенных отметок. По данным PitchBook, в 2019 году компанию и вовсе оценивали в 450 млн — после раунда почти на 100 млн.

Но флагманское приложение всё равно закрыли ещё в 2024-м, а сам Crowley написал, что раздавлен концовкой, в которую около 1600 человек за 17 лет вложили столько сил. Что до покупателя — Infillion уточняет, что Foursquare сохранит бренд и самостоятельность, большинство из примерно 150 сотрудников перейдут в её 650-человечную команду, а выручка и штат вырастут на 20–25%; при этом гендиректор Foursquare Гэри Литтл в сделку не идёт. Для Infillion это очередная скупка данных — после MediaMath и Catalina, чтобы «замкнуть рекламную петлю» между показом объявления и реальным визитом в магазин.

Виноват не рынок, а кресло CEO

Что же сломалось? Crowley указывает на смену руководства: в 2019-м в компанию зашёл фонд прямых инвестиций, затем кресло гендиректора занял человек, который вёл тот самый раунд, — и новая команда, по словам сооснователя, не сумела ни сохранить, ни создать ценность. Турбулентность, впрочем, началась раньше: ещё в 2016-м Crowley уступил кресло операционному директору Джеффу Глюку, а оценка компании тогда просела с 650 млн почти вдвое.

А ещё раньше, в 2012-м, компанию покинул второй сооснователь Навин Селвадурай — так что смена лиц у руля тянулась годами. Вывод Crowley звучит жёстко и просто: ни крупные инвестиции, ни выручка в сотни миллионов не гарантируют акционерам хоть что-то при выходе. Стоит оговориться — это взгляд одной стороны: покупатель подаёт сделку как усиление, прежние руководители и инвесторы её публично не комментировали, а проверить распределение невозможно, ведь условия закрыты.

Привилегия забирает всё

Обычные акционеры остались ни с чем не случайно. У инвесторов — привилегированные акции с ликвидационной преференцией: при продаже они забирают вложенное первыми, и закон штата Делавэр прямо позволяет закрепить такие преимущественные права в уставе. Если цена сделки ниже суммы преференций, до основателей и сотрудников деньги просто не доходят.

Crowley говорит, что пусто вышло даже привилегированным — а значит, цена не покрыла и их преференции. Распределение при этом закрепляется соглашением о слиянии, которое остаётся внутренним документом сторон. Раз условия не раскрыты, проверить дележ со стороны нельзя: всё решает закрытый договор.

Больнее всего это бьёт по сотрудникам. Их опционы — это, по сути, те же обычные акции, и в каскаде выплат они обнуляются первыми. Формально всё законно, поэтому в оффере стоит читать не размер пакета, а объём преференций, которые стоят над ним.

Значит ли это, что кого-то обманули? Нет — это штатная механика венчурного финансирования, а не злой умысел. Проблема не в законе, а в арифметике: когда цена выхода оказывается ниже «водопада» преференций, нули внизу таблицы появляются сами собой.