Илон Маск не оставит своё состояние детям

В новом интервью The Economist Илон Маск рассказал, что после его смерти основная часть состояния уйдёт не наследникам, а фонду. Этот фонд должен продолжить его главные цели — освоение других планет, распространение человеческого сознания за пределы Земли и развитие устойчивой энергетики.

Как именно он будет устроен и какие активы получит, миллиардер не уточнил. Разговор, записанный на техасской «Гигафабрике», быстро разошёлся на цитаты — и не только из-за фонда.

Не кэш, а рычаг контроля

Само состояние Маска — это не деньги на счетах, а доли в Tesla и SpaceX. Он сам не раз объяснял, что его богатство — это акции, налог с которых возникает лишь при продаже, а не живой кэш. И держит он эти доли не ради строчки в рейтинге, а ради голосующего контроля, который позволяет разворачивать ресурсы компаний на свои задачи. Эту логику он формулирует давно — как стремление копить ресурсы, чтобы сделать жизнь мультипланетной.

Потомкам через несколько поколений достанется лишь малая часть семейного капитала — и виноваты, по его словам, налоги. По его собственным прикидкам, около 45% съедает подоходный налог, а при наследовании уходит ещё примерно столько же, так что остаётся четверть. Логика «фонду, а не детям» для него не нова: ещё в 2012-м Маск обязался отдать на благотворительность не менее половины состояния, подписав Giving Pledge. А сам фонд, по его замыслу, должен служить большой цели — сохранить, как он выражается, свет сознания и дотянуть человечество до других планет.

Деньги, которые могут обесцениться

Волшебного способа обойти налоги нет, пошутил Маск, — иначе он бы о нём знал. А дальше он и вовсе допустил, что к моменту расчётов деньги потеряют привычный смысл: при изобилии, которое создадут ИИ и роботы, копить будет попросту незачем. Нобелевский лауреат-экономист тут же предложил проверить слова делом — публично призвал Маска раздать около триллиона долларов к 2036 году, и тот идею не отверг.

Скепсиса, впрочем, хватает. Расследование The New York Times показало, что фонд Маска раздаёт сравнительно немного, а примерно половина его пожертвований так или иначе шла структурам, связанным с его же бизнесом и семьёй. Так что спор о наследстве миллиардера рискует стать спором сразу о двух вещах — что успеет подешеветь к будущему и кому на деле достанется «благотворительный» капитал.

Главная тонкость не деньги, а голосующие акции

Отдать активы фонду, а не детям, — стандартный ход в наследственном планировании. Частный фонд выводит доли из наследственной массы и при верной структуре снижает налог на наследство, сохраняя управление целевым капиталом в одних руках. Для сверхбогатых это давно проторённая дорога — от Карнеги и Форда до Гейтса.

Но у частного фонда есть и обратная сторона. Закон обязывает тратить ежегодно заметную часть средств — порядка 5% активов — на уставные цели и не даёт распоряжаться деньгами вольно. Так что наследники получат не кошелёк, а обязанность финансировать именно заявленные Маском задачи: Марс, энергетику, «свет сознания».

Главная тонкость тут не деньги, а голосующие акции. Передать фонду контроль над Tesla и SpaceX — не то же самое, что передать наличные: закон ещё и ограничивает долю бизнеса, которой вправе владеть частный фонд. А кто и как голосует оставшимися долями после Маска, определит устав фонда, а не завещание.

Значит ли это, что найден способ всё сохранить и ничего не отдать? Скорее наоборот. Это обычное, плотно зарегулированное наследственное планирование, где закон ограничивает и обязательные траты, и степень контроля — так что «волшебной таблетки», о которой пошутил сам Маск, тут и правда нет.